Региональное информационное агентство
поиск по статьям и новостям

Родился в Рыбинске. Юрий Кублановский

30.04.2017, 9:40      Новости Рыбинска

30 апреля 1947 года в Рыбинске родился Юрий Кублановский, поэт, эссеист, публицист, критик, искусствовед.

В Рыбинске будущий поэт окончил школу №3, работал на моторостроительном заводе (ныне НПО «Сатурн»).

Он был в числе организаторов неофициальной поэтической группы СМОГ — литературном объединении молодых поэтов, созданном Владимиром Алейниковым и Леонидом Губановым в январе 1965 года, одного из первых в СССР, отказавшегося подчиняться контролю государственных и партийных инстанций.

В советское время печатался в основном в самиздате, а также за рубежом. В 1982 году эмигрировал во Францию, в 1990 году вернулся в Россию. В 2012 году ему присвоено звание почетного гражданина Рыбинска.

О себе

Я родом из Рыбинска, небольшого городка в Ярославской области, расположенного у слияния трех рек — Волги, Шексны и Черемухи. Мой отец был актером, мама — учителем русской литературы. Деда, священника, расстреляли в 1930-е годы в период борьбы «с религиозным культом».

Стихи в нашем доме звучали постоянно, поскольку в то время учитель — это была профессия круглосуточная. С утра до вечера в родительском доме толклись мамины ученики и читали порой то, что в те времена было далеко от советской ортодоксальности. Например, раннего Есенина или Маяковского.

Затем были учеба на отделении искусствоведения исторического факультета МГУ, создание литературного объединения СМОГ, знакомство с Андреем Вознесенским, Иосифом Бродским, Александром Солженицыным, работа экскурсоводом в музее на Соловках, участие в самиздате, в том числе в гремевшем тогда альманахе «Метрополь»… Потом обыск на квартире и, в конце концов, эмиграция.

Солженицын написал мне, что через восемь лет я вернусь на родину. Его прогноз казался невероятным, ведь СССР тогда правил Андропов. Знакомые эмигранты иронизировали по этому поводу: мол, мы тут 30 лет на чемоданах сидим в надежде, что в Союзе что-то изменится. Но случилось так, как предсказывал Александр Исаевич… И ровно через восемь лет я возвратился на родину.

Признаюсь, такого одиночества, как в 90-е годы, в эпоху перманентной криминальной революции, чудовищной «прихватизации», не испытывал ни при советской власти, ни даже в эмиграции.

Я совершенно не разделял мнения большинства своих современников в оценке тогдашней ситуации. И хотя для меня были закрыты практически все средства массовой информации, открыто говорил о том, что для меня омерзительно. А омерзительным было формирование олигархического режима и то, что интеллигенция стала его обслуживать не за страх, а за совесть. 7 дней

Интервью газете «Культура» накануне 70-летия

Вашу биографию читаешь как захватывающий роман. А кому Вы более всего признательны?

Кублановский: Очень большому количеству людей, близких и дальних. Бабушка Людмила Сергеевна Соколова и ее круг — благодаря им я из первых, что называется, рук соприкоснулся с дореволюционной Россией. Так что мне не пришлось ломать голову над тем, какою она была. Я знал — прекрасной и самобытной. Сам быт: всегда горящая лампада в углу, кузнецовские чашки с потертым благородным узором, подшивки «Нивы» и «Родины» — все отпечаталось в сердце. Мама — преподаватель литературы, отец — актер, при всей советскости была в них искорка богемности, мне передавшаяся, и даже с избытком. И, конечно, в моей жизни случились встречи с людьми, которые повлияли на мое сознание и формирование характера. Отец Александр Мень стал моим духовником и помог воцерковиться. Иосиф Бродский опубликовал в Америке первую мою книгу и очень поддержал, когда я оказался в эмиграции, на чужбине. Мировоззренчески огромную роль сыграл Солженицын. Наши судьбы сплелись, когда в 1974 году я пустил в самиздат письмо в его защиту. Публицистика Александра Исаевича, а также знакомство с людьми, снабжавшими меня «тамиздатовскими» трудами русских философов, — все это со мной навсегда. Да что говорить, судьбой я не обделен: хоть по касательной, а соприкасался едва ли не со всеми выдающимися литераторами-современниками. И теперь, на старости лет, мысленно чувствую себя с ними в одном кругу — кругу уходящей русской культуры.

А какие обстоятельства повлияли на Ваш характер?

Кублановский: У меня довольно рано проявилась тяга к независимости. Помнится, в классе шестом был председателем совета отряда и, как тогда полагалось, носил на рукаве лычки. Но в один прекрасный момент, столкнувшись с какой-то явной советской несправедливостью, их сорвал на глазах у изумленных соклассников. Так что в комсомоле не состоял. После университета, в начале 70-х годов, отправился на Соловки работать экскурсоводом. Конечно, ехал в неизвестное мне культурное и географическое пространство. И вернулся в Москву уже другим человеком. Во-первых, я там с жадностью проглотил курсы истории Соловьева, Ключевского, Забелина и других, живя в довольно экстремальных условиях полярной ночи и тридцатиградусных холодов. А во-вторых, узнал, что такое лагерь. Оттуда и веду новый отсчет своей жизни и, если угодно, своего характера. В 1974-м я выступил с вышеупомянутым письмом в защиту высланного Солженицына. Начался период самиздата и деклассированности. Потом было восемь лет чужбины. Я занимался журналистикой в Париже и Мюнхене. Третий этап — 90-е годы, когда вернулся на Родину и 10 лет вообще не выезжал на Запад. Так что пережил и криминальную революцию, и власть олигархии в полной мере. И вот новый век: Россия сбивчиво пробует искать себя на традиционных путях. Много вокруг провалов, беды, но есть и большие, очень большие свершения. Например, возвращение в русское лоно Крыма и Севастополя. Мы не сдали там своих соплеменников, как делали сплошь и рядом в 90-е, и это очень в общественном плане меня взбодрило.

Вы стоите в нашей словесности — вне литературных групп. Откуда такая позиция?

Кублановский: Так карта выпала. Я, действительно, издали сохраняю доброжелательные отношения со многими коллегами, но живу особняком, в одиночку. Нередко перечитываю знаменитое стихотворение Евгения Баратынского «Последний поэт» из позднего сборника «Сумерки», над которым, кстати, развязно иронизировал Белинский. И сам порой себя чувствую таким последним поэтом. Я всегда стремился, с одной стороны, оберегать традицию, с другой — ни в коем случае не быть эклектичным. А в итоге оказался «двух станов не боец, а только гость случайный». Я и не с авангардистами, и не с эклектиками-традиционалистами. Иду третьим путем. То же самое в общественной жизни: не западник-либерал, но и, упаси Бог, не патриот-сталинист. Этот третий путь нащупываю и в государственной сфере, и вот — в поэтической. Самостоянье человека — залог величия его. Часто повторяю про себя и вслух эту гениальную афористичную пушкинскую строчку.

Собственную поэтику Вы определяете — «новизна в каноне». Как работаете над словом?

Кублановский: Это поступательный и — по жизни — эволюционный процесс. Давно в Рыбинске писал авангардистские верлибры, сравнивал все со всем, обожал раннего Маяковского и «Треугольную грушу». Но потом, по мере того как во мне крепла вера и боль за судьбу Отечества, захотел другого: перекинуть мост над трясиной соцреалистической поэзии — в дореволюционную, в Серебряный и даже Золотой век. Своими собратьями стал чувствовать не советских литераторов, а тех, кто был до того, и белых ворон соцреализма, скажем, Арсения Тарковского. Позднее я познакомился с творчеством Семена Липкина и Инны Лиснянской. Ценю Александра Кушнера и Олега Чухонцева. Еще большую роль для меня играли авторы самиздата, к примеру, несравненная Елена Шварц, замечательный Сергей Стратановский. В самое последнее десятилетие я встретился с прекрасной поэзией Дениса Новикова, есть несколько сильных стихотворений у Бориса Рыжего. Совсем недавно Павел Крючков обратил мое внимание на «Пастернаковское поле» Олеси Николаевой, реквием не только по Переделкино, но и по всему изуродованному, загубленному в отношении ландшафтов Подмосковью.

Отдельно в моем культурном сознании стоит гениальная «Элегия» Александра Введенского. Одно стихотворение сыграло для меня такую же роль, как целый поэтический мир.

Значительное место в Вашем творчестве занимает христианская тема. Но при этом Вы не впадаете в соблазн учительства…

Кублановский: Чем живу, о том и пишу. И никогда не считал, что должны быть какие-то специальные православные стихи. Если есть в тебе религиозное чувство, то оно так или иначе попадет в поэзию — в ее дух, в ее слово.

В отличие от Вас, мало кто из наших поэтов обращался к теме Византии…

Кублановский: Начал писать об этом еще в конце 80-х, после того как побывал на Афоне. Кстати, первый мой триптих о Византии был опубликован в «Вестнике русского христианского движения» Никиты Струве в Париже. И я помню — Солженицын присылал из Вермонта письмо, в котором очень хвалил эти стихи. Ему тоже все это было близко. Когда думаешь о русской истории, какая она, где ее корни, то невольно уходишь на глубину, уходишь к государству ромеев. И начинаешь размышлять — почему же оно так оплевано европейской исторической традицией, западными идеологами. У либералов со времен Просвещения, а то и раньше, понятие «византийский» выглядит как синоним какого-то обскурантизма и «затхлости». Разобраться в данном вопросе очень помогли труды нашего замечательного ученого Сергея Аверинцева. Я понял, что Византия была специфической, очень оригинальной, со своим лицом, цивилизацией, которую европейские мародеры растоптали в крестовых походах. А потом решили это преступление замазать и сделали из православной империи жупел. Тема стала органичной для меня, она попала в стихи под влиянием впечатлений от Греции, от Афона, от поездок в Константинополь…

Стойкий образ Вашей поэзии — переправа. С одной стороны, это «речной атрибут», с другой — образ перехода из земного бытия в небесное…

Кублановский: Да, Вы зорко подметили. Переправа для меня накрепко связана с детством, с Рыбинском. Я же с Волги. Когда еще не было там моста, дорога шла зимой по льду между вешек, воткнутых темных веток — чтобы не сбиться со снежно-льдистого пути. Летом на моторках, а то и просто на веслах мы добирались до другого берега. Ходил паром. Паромная переправа! Какая поэзия! Каждый год при случае обязательно переправляюсь через Волгу в Мышкине, в Романове-Борисоглебске. А в последнее время, когда подолгу живу на Оке, плаваю в Тарусу. Переправы мне часто снятся, это образ, который бежит у меня по жилам. Сейчас готовится к выходу новая книга, куда войдут все стихи ХХI века. Она так и называется — «Долгая переправа».

Водная стихия тоже близка Вашему мироощущению и дарит вдохновение?

Кублановский: Действительно, сначала была речная тема. А с тех пор, как стал чаще бывать на море, а то и на атлантическом побережье Европы, мне и во сне, и наяву порой мерещится многослойная лазурная толща, масса… И когда думаю о водном пространстве, речном или морском, всегда чувствую, как просыпаются огонечки вдохновения — это мое.

Но Вы также много размышляете о судьбе России. Об этом высказываетесь и в стихах, и как публицист. Что же нас бросает в какие-то крайности — то военный коммунизм, то «дикий» капитализм?

Кублановский: Все это очень сложно. Россия понесла огромный урон в XX веке. Если бы не потери Первой мировой, перемоловшей сотни тысяч русских солдат и офицеров, — не было бы Февраля и Октября. Но и дальше не лучше: террор, войны, наконец, недавняя криминальная революция… Много выбито мужского населения, да и женского, всегда во времена катаклизмов погибают лучшие.

Не скоро народится и вызреет новое, нами столь жадно чаемое… Солженицын когда-то мне написал: вместо красного колеса по России покатилось желтое, и еще неизвестно, какое тотальнее. Очень медленно, но все-таки, надеюсь, неуклонно пробивается то, что поможет России выжить рядом с гибнущей западной цивилизацией, которая не понимает и боится нашу страну. 

В 2011 году в Рыбинске вышла книга стихов Юрия Кублановского

В этом году мы осмысляем уроки революций 1917-го. У Вас есть строчка: «Становится жалко и красноармейца, не только царя…»

Кублановский: Эта строчка продиктована конкретным рассказом Андрея Платонова «Река Потудань». Но так всегда и бывает в поэзии: оказывается, что образ шире, чем тот импульс, которым он продиктован. Со временем я начинаю понимать русскую революцию в ее неисчерпаемой многогранности. Когда-то считал, что это однозначно страшная катастрофа, устроенная какими-то пришельцами вроде латышских стрелков, китайцев, инородцев… Теперь думаю, что все-таки произошла в значительной степени национальная революция. Утопия, на которую польстились многие, даже такие гении, как Платонов, Петров-Водкин, Пастернак. И красноармейцы тоже оказались пушечным мясом истории. Белое движение мне намного ближе, но становится жалко и красноармейца — не только царя, Врангеля и тех героев Белой армии, что на кораблях покидали Крым после поражения в Гражданской войне.

Сейчас главное для нас — избежать новой смуты?

Кублановский: Дважды наши либералы вставали у руля государства и оба раза не справились с управлением: в 1917-м и на рубеже 90-х годов. Целились то в царя, то в коммунизм, и каждый раз попадали в Россию. Третьего выстрела она может уже не выдержать. Так что единственное, на что можно рассчитывать, — это на национальную и государственную эволюцию. Глубоко убежден, что любая революционная буча будет для России непоправимой катастрофой.

Когда-то Павел Басинский определил Вашу сущность: смиренник-аристократ. Вам нравится образ?

Кублановский: Не мне оценивать такие определения. Помнится, одно интервью со мной называлось «Эстет или моралист?». Это, пожалуй, ближе к моим характеристикам. Я, с одной стороны, человек с очень сильным эстетическим чувством, а с другой — далеко не беспредельщик в поисках красоты. Тема, которую развивали такие выдающиеся мыслители, как Кьеркегор, Лев Шестов, Николай Бердяев и многие другие, — как сочетать мораль и эстетику, красоту и нравственность — для меня предмет постоянных размышлений. И если мне такое в поэзии удалось, то это не может не радовать.

Еще на сайте «Однажды в Рыбинске»  Юрий Кублановский: Наш язык умрет без нашей защиты

Источник: feedproxy.google.com
 Читайте также:

В Рыбинске отметили День народного единства

  Главные торжественные мероприятия, посвященные Дню народного единства, прошли в Рыбинске на площади им. П.Ф. Дерунова. С приветственным словом перед горожанами выступили представители власти, депутатского корпуса, политических партий, религиозных и общественных объединений. ..

Честь имеют

Пять дней тяжелой физической работы и дружбы: с 27 по 31 октября в Рыбинске прошел 16-й Всероссийский слет «Юность. Отвага. Спорт» – традиционные соревнования школьников из разных уголков России. Пятидневка соревнований – это более 40 испытаний. Стрельба и метание ножа,..

Почти сутки в непогоду сотрудникам "Водоканала" пришлось устранять крупную аварию

фото: © пресс-служба "Северного водоканала".Минувшая ночь была особенно тяжелой для аварийной бригады водопроводного цеха «Северного водоканала» в Рыбинске. Устранение аварии на водоводе на стыке улиц Полиграфской и Глубокой продлилось почти целые сутки - 18 часов. По информац..

Алексей Рябченков: «В такую погоду службы работают круглосуточно»

  За сутки 31 октября в Рыбинске выпало 15 мм смешанных осадков (снег с дождем) , что является превышением суточной нормы и приводит к ухудшению обстановки на дорогах. За ночь выпало 6 мм осадков. Прогноз синоптиков неблагоприятный – снегопад и ветер продолжатся в течение дня...

После разговора с президентом калининградский школьник посетил Рыбинск

  Одинадцатиклассник из Калининграда Сергей Горобец после обращения к президенту России Владимиру Путину получил возможность побывать на предприятиях корпорации «Ростех». Знакомство с лидерами российского двигателестроения он начал в Рыбинске, где посетил ПАО «ОДК-Сатурн» и те..

Разыгрывается ужин со звездой

Беседа за чашкой чая с интересным человеком – большое удовольствие. А если ваш собеседник – личность творческая, то можете быть уверенным: такая встреча надолго останется в памяти. Зрителям Рыбинского драматического театра представляется уникальная возможность поучаствовать в ..

О чем молчат музейные палаты

Как ледоход помешал открытию здания рыбинской биржи? Как под паркет попал асфальт? За что биржевую лестницу прозвали костоломкой? 21 октября на первой встрече цикла «Старая Пироговка, или Память музейных палат» раскрывали секреты самого красивого здания Рыбинска – музея-запове..

Полвека королеве спорта

19 октября в Рыбинске поздравляли легкоатлетов. Спортшкола олимпийского резерва № 2 им. Елфимова на днях отметила полувековой юбилей. Флаги, яркие шары, праздничные лица – большой зал ОКЦ полон спортсменов, взрослых и начинающих. Здесь собрались выпускники и учащиеся вт..

Мнение редакции интернет сайта riasv.ru никогда не совпадает с мнением, высказанным в новостях.

Пользовательское соглашение   |   Контактная информация   |   Города
Copyright © 2014-2017 riasv.ru - региональное информационное агентство